Ольга Кузьмина: «Беззащитность обезоруживает»

Киноадаптация «Чебурашки» 2023 года стала самым кассовым отечественным фильмом в истории российского проката (по данным ЕАИС) – к концу 2025-го лента собрала в общей сложности около 6,8 млрд рублей. Сиквел также рвет чарты этого года, и по состоянию на конец января сборы составили 5,7 млрд рублей. Это объяснимо: персонаж – один из символов «вечного детства» в русской культуре, и у многих в этом образе зашита личная ностальгия не только по старым добрым временам, но и тем состояниям русской души, которую общество успело подзабыть в XXI веке. В интервью изданию «Ведомости Северо-Запад. Стиль жизни» актриса Ольга Кузьмина, озвучившая Чебурашку в обеих картинах, рассказала о непростом процессе производства фильмов, их важности для современного зрителя и отечественной киноиндустрии, которая сейчас расправляет плечи.

– А каким ребенком вы были? Как запомнили свое детство?

– Если говорить про период беззаботного детства – больше всего я любила проводить время во дворе, гуляя со своими детсадовскими подружками. Летом мы собирали каштаны, да по деревьям лазали, а в снежные зимы приходили домой с варежками, полными налипшего снега. Промерзшие, но невероятно счастливые.

– И вот вы взрослая, режиссер Дмитрий Дьяченко обращается к вам с просьбой записать аудиосообщение голосом Чебурашки. Вы записываете и попадаете в самую точку. Вообще, когда вам предложили роль еще в первом фильме, вы осознавали, какого масштаба работа предстоит?

– Не осознавала! Да, записать голосовое – это одно. Но когда мне сказали: «Именно ты будешь нашим Чебурашкой», я не могла понять, что это значит и что меня ожидает. Почему-то представляла себе, что я, как Бенедикт Кембербэтч буду играть с лицевыми датчиками, а потом это все будут рисовать.

– Расскажите, как проходил процесс создания фильма. Уверен, что это было необычное предприятие.

– Это был многослойный, трудоемкий, очень творческий, полный любви процесс. В нем было задействовано много людей. В частности, художников – аниматоров, которые вели большую часть работы по отрисовке. На премьере сиквела на сцену вышли все те, кто создавал нашего Чебурашку – сотни наших «бойцов невидимого фронта», которые остаются за кадром.

Что касается моей работы: в первой части мы ещё искали, пристраивались технически к некоторым нюансам, поэтому изначально я участвовала в процессе создания фильма непосредственно на съемочной площадке. И делала это совершенно непривычными для себя способами. Чаще всего я сидела за кадром и подкидывала партнерам текст голосом Чебурашки, а затем, в конце смены, отыгрывала все эти сцены уже сама с собой, сидя на стуле и визуализируя своих собеседников. Процесс напоминал театр одного «сумасшедшего» актера. Взаимодействовать с коллегами в кадре я не могла, так как я закрывала бы там собой бо́льшую площадь в отличие от Чебурашки. И, кстати, по этой причине за пластику персонажа отвечала другая актриса маленького роста – Екатерина Чередник. Она как раз подарила нашему Чебурашке все те движения, которые мы видим на экране.

На момент создания второй части мы поняли, что мое присутствие на съемочной площадке не требуется. Достаточно было поставить вокруг меня камеры в студии звукозаписи – таким образом мы записывали и голос, и эмоции, которые потом художники-аниматоры «переносили» на персонажа. Поэтому, если приглядеться, то у Чебурашки можно обнаружить мою мимику.

– Работа с голосом – тонкое искусство. Как вы искали определенный тембр? В какой момент поняли, что «вот он, мой Чебурашка»? Ориентировались на оригинал Клары Румяновой или пытались найти что-то новое?

– Все уже было придумано, озвучено и оживлено до нас. Я для себя не ставила задачу изобрести нечто новое, скорее – максимально воссоздать то, что задумывали наши предшественники. При этом, когда я смотрю на первый и второй фильмы, понимаю – наш Чебурашка все-таки зажил своей жизнью. Оно и понятно: сюжет другой, и наш герой попадает в те ситуации и обстоятельства, в которых он не мог оказаться в советский период. Соответственно, и реакции у него иные. Вот вспомните, в мультфильме он был достаточно немногословен, а тут попадает в водоворот событий, где реакция порой может оказаться самой неожиданной.

Для меня Чебурашка – это такой маленький паренек с неторопливой речью, который только знакомится с нашим миром. Это ощущение помогает отстроить звучание персонажа. Во второй части я постаралась внести небольшие, едва заметные изменения в его голос, так как Чебурашка становится старше, обретает уверенность. Хотелось добавить нотки чуть повзрослевшего паренька.

– Найти ту самую интонацию и зрителя за струны души – это ведь не с первого дубля получается?

– Да, это непростая и кропотливая работа. Часто на поиск нужных интонаций уходит много дублей. Например, кульминационную фразу «Гена, я сейчас счастлив!» мы много раз переписывали. Казалось, что это вопросительная интонация, а нужно было сказать утвердительно. А говоришь утвердительно – она будто теряет какую-то трогательность.

Стоит отдельно отметить, что Дмитрий Дьяченко – очень тонко чувствующий режиссер. Он всегда точно ощущает и передает нужное звучание. Когда мы пишем, он может мне подсказать интонацию, и я стараюсь ее воспроизвести. Иногда хочется в шутку сказать: «Дим, ты так хорошо это делаешь! Может, ты сам встанешь за микрофон и озвучишь Чебурашку?». Потому что там действительно очень тонкая музыкальная настройка.

– На самом деле, это очень важно, что сегодня у нас появилось пространство для оживления старых франшиз и возвращения любимых героев. Многие думают, мол «наши киноделы просто сами ничего придумать не могут». А зачем? Если российские люди ждут возвращения монументальных для нашей массовой культуры персонажей. Что думаете по этому поводу?

– Абсолютно так. Я думаю, что путь становления нашей киноиндустрии сильно отличается от других стран, и уж тем более от Голливуда. Этот путь значительно сложнее, со своими взлетами и падениями. На мой взгляд, он был прерван в девяностые, а сейчас мы переживаем естественный подъем. Мы расправили плечи, становимся конкурентными на мировом рынке и начинаем предлагать свое, родное, дорогое, близкое, настоящее.

– Что мы можем предложить не только отечественной аудитории, но и всему миру?

– Думаю, нам просто нужно уловить собственную ноту и играть ее как можно громче. Ноту душевности, веры в добро, поиска смыслов. Вот образ Гены, он же немножко тоже на такой ноте. На тоскливой. Ее можно уловить даже в известных строках:

«Медленно минуты уплывают вдаль

Встречи с ними ты уже не жди.

И хотя нам прошлого немного жаль,

Лучшее конечно впереди».

Мне очень понравилось, что наши сценаристы объяснили характер Гены. Рассказали, почему он грустит, тоскует, иногда злится, но при этом старается измениться и сделать жизнь близких лучше. Мы теперь знаем предысторию, которая нам дает понять этого персонажа и еще больше к нему проникнуться. Осознать, почему он всем нам так близок.

– А ведь, оглядываясь на голливудское кино, кажется, что всех нас спасут сверхлюди с суперспособностями…

– Их спасут волшебники и супергерои. А нас – человечность, открытость миру. Поэтому нам и нужны такие фильмы и мультфильмы, которые напоминают, что в нас живет душа, понимающая и сострадающая. К сожалению, внешний мир заставляет нас быть более осторожными, не такими доверчивыми, чересчур критически настроенными. Время сегодняшнее будто требует от нас быть излишне подозрительными ко всему вокруг, ведь можно обжечься и опалить свое чуткое сердце.

И вот, смотря на таких персонажей как Чебурашка, мы волей-неволей вспоминаем, что когда-то были теми самыми детьми. Детьми, которые лазали по деревьям и бросались снежками, не боясь, что снежок может прилететь и в ответ. Может, взрослеть – это не становиться жестче, а снова учиться не скрываться и быть искренними. Потому что, каким бы опасным не казался этот мир, в наших силах обезоружить его своей открытостью и беззащитностью.