Михаил Пореченков: «Кинематографу нужны неоднозначные герои, а не одноклеточные истории»

Широкой российской аудитории Михаил Пореченков известен в основном по главным ролям в блокбастерах «Поддубный», «Агент национальной безопасности», «Ликвидация», «Русский крест». Между тем для одного из самых популярных актеров современного российского кино его театральная деятельность не менее значима. Артист отдал сцене более тридцати лет, причем не только в качестве актера: Михаил Пореченков возглавляет фестиваль театрального искусства имени Федора Михайловича Достоевского в Великом Новгороде.

В интервью изданию «Ведомости Северо-Запад. Стиль жизни» Михаил Евгеньевич рассказал о том, как творчество великого писателя резонирует с современной российской реальностью, какие вопросы, затронутые классиками русской литературы XIX века, актуальны по сей день, и какие герои нашего времени – литературные, театральные, кинематографические – находят самый искренний отклик у аудитории.

«Ведомости Северо-Запад. Стиль жизни». Михаил Евгеньевич, вы являетесь президентом Международного фестиваля театральных искусств им. Ф. М. Достоевского. Почему для вас это важно?

Михаил Пореченков. Я работаю в театре уже 30 лет, с ним связана большая часть моей жизни, причем очень значимая. Сейчас я учусь в аспирантуре Щукинского училища, должен сдавать научную работу. Поэтому театр меня волнует со всех точек зрения, в том числе и в вопросах его исследования. От участия в таком предприятии грешно было отказаться.

Современные молодые люди не очень охотно читают классику. Да и в принципе читают неохотно. А в каком возрасте и при каких обстоятельствах познакомились с творчеством Достоевского вы сами?

М.П. Я родился в 1969 году. Это было в XX веке. А в XX веке многие наши соотечественники еще вовсю читали книги, и у нас была достаточно хорошая школьная программа. У меня были неплохие учителя литературы и мне нравилось читать. А потом – театральный институт, где предмет преподавал профессор и педагог по литературе Юрий Николаевич Чирва. В тот момент нас окружали люди, в том числе мастер курса Вениамин Михайлович Фильштинский, который говорил: «Читайте, терзайте и мучайте себя вопросами, задавайте их книгам – там есть ответы на многое из того, о чем вы спрашиваете нас». Все авторы делятся своим жизненным опытом. И это просто нужно увидеть. От себя хочу сказать, что мои учителя – это люди, которые когда-то заставили меня задуматься. За что я им безмерно благодарен. И вы думайте, ищите, будьте пытливы умом. Это та база, которую заложили и которая осталась на всю жизнь.

Что в произведениях Федора Михайловича ярче всего резонирует с сегодняшним днем?

М.П. Федор Михайлович в своих произведениях ставит фундаментальные, глубокие, мировоззренческие, ценностные вопросы. Это вера, прощение, любовь. Так или иначе все экзистенциальные вопросы обращают наш взгляд к истории, к корням, к прошлому. Суть в том, что человеческая природа, к сожалению или к счастью, не меняется. В течение всей истории человечество ломает голову над одними и теми же вопросами. Какую сторону предпочесть – добра или зла? Что выбрать в своей жизни путеводной звездой? Федор Михайлович нам дает возможность немного приблизиться если не к истине, то к своему пути. «Братья Карамазовы», «Бесы», «Преступление и наказание» – там поднимаются общечеловеческие проблемы, которые по сей день не имеют однозначного решения.

Как ни парадоксально, по мере того, как в нашу жизнь все глубже проникают технологии, Интернет, мы становимся более примитивными, теряем глубину восприятия, упускаем из виду существенные детали, не вникаем в суть. Мы часто говорим, что жизнь стала комфортной, а ответы на все или почти на все мучившие человечество вопросы получены. Но в результате приходим к тому, жизненный компас для многих из нас потерян: точки опоры утрачены, а ответы оказались «пустышками».  

У каждого времени свои герои. Какими вы видите современных российских «героев нашего времени» в литературе, в кино, на сцене?

М.П. Закончится СВО, и мы увидим настоящих героев нашего времени. История расставит все акценты, но пока что мы не можем оценить, что происходит в полной мере: есть опасность запутаться в простых лозунгах и несложных призывах. Однако обостренное чувство справедливости и желание внутренних и внешних перемен выведут на первый план людей, которые, несмотря на свою молодость, многое в жизни повидали и готовы на решительные действия.

Жизнь ставит перед нами новые вопросы: как нам встроить наших героев в ту спокойную жизнь, в которой живем мы сами? И нужна ли нам такая спокойная жизнь? К чему она приведет, как изменится наша страна? Какое общество мы получим? Надо понимать, что на уровне мировосприятия и выбора системы ценностей СВО проходит внутри каждого из нас.

Классическая литература ставит внутренние глубинные вопросы, на которые и сегодня ищет ответы каждый из нас. Зачем живем? Что хотим сделать? Что после себя оставим? Как мы видим себя в этом общественном процессе? Куда мы хотим двигаться? Какие мысли нами обуревают? Мы все-таки с Богом или нет? Бог с нами или нет? И мы что для этого делаем? Колоссальное количество вопросов стоит и перед нам как обществом, и перед каждым из нас как перед человеком.

Герои, отражающие дух и нерв своего времени, несут в себе не только определенную эстетику или внешний облик, но и смыслы, собственную философию. Вы играли легендарных личностей: борца Ивана Поддубного, журналиста Владимира Гиляровского, оперуполномоченного Алексея Николаева и простого человека Ивана Ростка. Это очень разные персонажи и разные образы. Какой из них ближе лично вам и почему? 

М.П. У меня за плечами 205 работ. Такое большое количество разных персонажей сыграно и многие из них очень похожи на меня. Мне близок вопрос внутреннего движения души героев. Не только тех, что мне довелось сыграть, а вообще. Сегодняшний кинематограф во многом – поверхностная история. Как в Тиктоке: быстрые схемы, быстрые вопросы, быстрые ответы. Сегодня я не вижу глубинного погружения ни в персонажей, ни в ситуацию. Все как-то не по-настоящему и далеко от нашей жизни. Честно говоря, далеко от жизни вообще. Нередко смотришь на экран, думаешь: ну неужели не задать вопрос посложнее? Кинематографические истории стали какими-то одноклеточными, а хочется погружения, осмысления, внутренней работы. Нужно ставить сложные задачи перед артистами: решая их, они создадут неоднозначные, яркие образы, которые зрителю дадут и эмоции, и пищу для ума. 

Считаете, что в культуре сейчас мыслят простыми конструктами? Не учитывают, скажем так, душевную организацию зрителя?

М.П. У меня тогда встречный вопрос: так мы сами какие, духовные или душевные? К какому театру или к какому искусству мы апеллируем? В таких вопросах легко закопаться. Но именно их мы должны задавать. И мы пока что даже плохо формулируем вопросы, которые ставим, и это лишь усугубляет непонимание.

Вот мы классику убрали с глаз долой в угоду «актуальным» сюжетам. Но что мы без нее? Перестали читать, перестали учиться. Просим дать творцам свободу, но поскольку многие не знают, что с ней делать, на выходе получаем полное безволие и выхолащивание искусства. Жалко и обидно. Волнующие вопросы задавать надо. Искать на них ответы надо. Погружаться в работу надо. Сценарии должны быть хорошие. Я читаю сценарии и диву даюсь: будто за нашими плечами нет великого бэкграунда, великой истории театра, литературы. Почему-то историю сегодня все чаще предпочитают отринуть, отбросить и заново изобретают велосипед. Нужно просто вспомнить, кто мы есть, окунуться в это, углубиться, найти себя настоящего, попробовать оценить, переосмыслить наследие.

Сегодня в обществе популярностью пользуются антигерои: в них зритель видит некую интригу, в то время как персонажи «добрые» воспринимаются как скучные…

М.П. Раскольников – добрый персонаж. Но, заявив это, мы сразу сели в лужу. Да, он добрый человек, он переживающий, он чувствующий. А он герой или антигерой? Я считаю, что он герой, без приставки «анти». Видите ли, хороших и плохих не бывает. И именно этому учат нас произведения Достоевского: не делить картину мира на черную и белую, видеть людей во всей неоднозначности их личных качеств, не вешать ярлыки, вникать в суть, рассуждать. Пытаясь найти антигероя или героя в «Карамазовых», мы определенно похороним себя под обломками наших собственных мыслительных конструкций. Потому автор и говорит нам: присмотритесь, мир вокруг нас устроен сложно и неоднозначно, и люди не так просты, как могут показаться.  

Кстати, актеру плохого человека легче сыграть. Вот как раз добро устроено сложнее: ведь в каждом человеке добродетели соседствуют с гораздо менее приглядными качествами, и вот в людях, которых мы называем хорошими, добро эту схватку выигрывает. Разве неинтересно это сыграть? Самое увлекательное, что можно придумать, – герои сложные, сомневающиеся, ищущие. А сейчас ответы известны заранее, все персонажи отмаркированы: этот плохой, тот хороший. Все.

Есть ли такой персонаж, которого вы давно хотели сыграть, но сделать этого не получалось по разным обстоятельствам?

М.П. Сыграть получилось так или иначе всех, кого хотелось. Сейчас же у меня на повестке дня – Сатин в пьесе Горького «На дне». Надо разобраться в этом сложном и очень неоднозначном человеке. Это очень интересная задача, взялся с удовольствием.

Давайте вернемся к кинематографу. Если мы возьмем обойму героев кинолент, на которых росло ваше поколение, кто из них был ближе лично вам?

М.П. Мы росли на «Неуловимых мстителях», на «Белом солнце пустыни», на военных фильмах, на историях людей, которые прошли Великую Отечественную. Не прошли мимо меня и философские, глубокие картины Тарковского. Мощное впечатление оставили «Рублев» Тарковского, «Сибириада» Кончаловского. Сегодня мы не можем позволить себе такое кино. Не по силам нам.

Поделюсь историей из детства. В школе у нас были обязательные походы в кинотеатр, и однажды я увидел фильм «Мой друг Иван Лапшин». Ох, и прокатилось тогда по мне! Сразу я фильм осмыслить не смог, но огромный след оставила эта картина. И она мне показала, как нужно ставить вопросы: кто передо мной, герой или антигерой, как в душе человека зреет тот или иной выбор, как поступил бы я сам. 

Одна из главных задача кинематографа – учить зрителя видеть неоднозначность даже самого, казалось бы, очевидного персонажа. Даже такого, как Буратино! 

Искусство – это очень тонкая, подчас неуловимая материя, которую мы не можем потрогать руками. Она неосязаема, как и сама человеческая душа. Мы можем воплотить в жизнь, приблизить и уже поставить опыт, пользуясь трансцендентальными понятиями времени и пространства, в котором мы находимся. А это приближает нас уже к физическому опыту, который дает театр.  

Почему мы возвращаемся к классике?

М.П. Потому что современных авторов нет, которые могут ставить такие сложные внутренние вопросы. Вопросы общества, вопросы путешествия души человеческой. На мой взгляд, должна существовать взаимосвязь: литература, театр, кино. Именно в такой последовательности. В течение некоторого времени мы эти сферы друг от друга отделяли. Театр сам по себе живет. Отдельно от литературы, кино. Произошел слом театральной школы, когда появилось множество технических «костылей». Основу мы утратили, оторвались от литературы, лишили глубины театр. Кино же оторвалось от театра, утратило образность, возможность артистов работать крупными мазками. И все рассыпалось в одночасье, надо снова это собирать воедино. 

Нужно взор устремить в сторону глубинной театральной работы, которая и дает возможность поработать в эксперименте, возможность потратить силы найти что-то новое. Мне кажется, театр должен выходить на первый план как серьезная научно-исследовательская работа, творческая. Думаю, там менее компромиссная история, но там нужно прикладывать максимум внутренних сил. Кино не отменяется, просто нужно выстраивать верную последовательность: литература, театр, кино. Только так.

Могут ли литература, театр и кино снова исцелять души? Или это просто высокопарные слова?

М.П. Слово действительно способно как вылечить и поднять человека с колен, так и морально уничтожить его. Мы все помним крылатую фразу о том, что «в начале было слово». Не знаю, какое именно слово было в начале, было ли это слово «Бог», но пока мы живы, рядом с нами слово должно быть обязательно. И лучше, чтобы слово это было живое, искреннее и да, исцеляющее. Какие слова мы впускаем в нашу жизнь, зависит только от нас.