Архитектура доверия в бизнесе

Маргарита Бородатова более двадцати лет управляет капиталами частных клиентов и институциональных инвесторов, но, говоря о будущем богатства в России, в первую очередь говорит о семье. О том, как меняется психология владельцев состояний, построенных в 90-х и 2000-х, и что происходит, когда приходит время передавать ответственность — за активы, бизнес, репутацию. По её словам, ключевым сегодня становится не только вопрос, что передавать, но и кому, когда и в какой форме. За всеми финансовыми решениями в первую очередь стоят человеческие сюжеты. В интервью изданию «Ведомости Северо-Запад. Стиль жизни» о том, почему тема наследования становится одной из самых чувствительных для состоятельных семей, как меняется отношение к капиталу у поколения основателей, и причём здесь доверие.   

Наследование как вызов для состоятельных семей

«Ведомости Северо-Запад. Стиль жизни»: Вы работаете с предпринимателями и владельцами бизнеса с конца 90-х годов. Как за этот период изменился тип состоятельного клиента? 

Маргарита Бородатова: Первыми клиентами УК «ДОХОДЪ» были представители строительной отрасли и девелопмента, они обращались к нам с корпоративными интересами, чтобы оптимизировать бизнес-процессы. Совместно с партнерами-девелоперами мы реализовали более 40 проектов в Санкт-Петербурге, Москве, Ленинградской области, запустили более 1,8 млн кв метров жилья. В последние годы фокус сместился с корпоративных задач на более персональные. Все чаще к нам приходят с вопросом не как заработать, а как сохранить и передать. Но независимо от времени, предприниматели, основатели капитала — это особый тип сознания, очень целостный, цепкий, оценивающий разом множество стратегий развития событий, ведь он привык работать с высокой степенью риска и ответственности.   

Можно ли сказать, что управлять активами корпоративных клиентов сложнее, чем активами частных лиц?

М.Б.: Такую закономерность невозможно вывести. Все зависит от конкретных задач и ситуации, в которой собственник бизнеса или капитала обращается к профессиональному управляющему. С позиции бенефициара, особенно если это основатель и собственник компании, практически отсутствует грань между менеджментом и личными интересами. В философию нашей компании заложена ценность семьи, поэтому при работе с фамильным капиталом мы учитываем более широкий «контекст»: долгосрочные интересы поколений, традиции семьи и возможные пути наследования.

Говоря о наследовании. Как изменилось отношение состоятельных клиентов к вопросу наследования за последние 10–15 лет? Что их сегодня тревожит больше всего?

М.Б.: Планирование наследства и наследование – это эмоциональные и часто неудобные темы не только для разговора, но и для осознания. Здесь много обоюдных страхов: страх потерять контроль над своим «детищем», страх лишиться привычного образа жизни – со стороны основателей, страхи ответственности и неготовности – со стороны наследников. Только обсуждение и подготовка наследования – внутри семьи и с профессиональным управляющим – может предотвратить дальнейшие неопределенность и напряженность. Тем более, что риски достаточно высоки: по оценке Harvard Business Review 70% семейных бизнесов не переживают смену поколения. В этом плане показательный пример – трагический раздел империи «Ростагроэкспорт» Бориса Александрова в 2023 году.  

Доходные стратегии по управлению семейным капиталом

Согласно PwC, к 2030 году состоится крупнейший в истории трансфер богатства — более $68 трлн перейдёт от бэби-бумеров их наследникам. Можно ли подготовиться к этому переходу? 

М.Б.: Вопрос трансфера капитала и собственности – это вопрос очень большого и сложного комплекса отношений, который не ограничивается только юридическими или финансовыми инструментами. Для наших клиентов структурирование капитала – это не про банальную передачу активов. Это про создание архитектуры, в которой бизнес, недвижимость, ценные бумаги и даже произведения искусства работают как единая система. Это про осознанный контроль, продуманную преемственность и – что особенно важно – порядок. Никто не хочет, чтобы после него осталась «корзина с акциями», спорными долями в компаниях и разрозненными активами, с которыми невозможно работать.

Можно ли сделать процедуру трансфера более комфортной и эффективной, и какие инструменты вы считаете наиболее подходящими для таких целей? 

М.Б.: Большая сумма активов закономерно влечет большие риски и требует соответствующего внимания главы семьи. Сегодня эффективными становятся персональные инвестиционные конструкции, в которых можно более гибко решать вопросы планирования преемственности и трансфера активов. Один из самых распространенных и понятных – это закрытый паевой инвестиционный фонд (ЗПИФ) или семейный фонд на его базе. В 2024 году по данным Банка России капитализация закрытых паевых инвестиционных фондов достигла рекордных 5,4 трлн рублей, «обогнав» весь рынок розничных фондов в 2,8 раза.  

В какой ситуации собственнику стоит рассмотреть структурирование капитала в ЗПИФ?

М.Б.: Как правило, клиент задумывается о ЗПИФе, когда активов становится слишком много, чтобы держать всё «на себе» — когда бизнес, недвижимость, инвестиции и личное имущество требуют отдельной логики управления. Это может касаться недвижимости и предметов коллекционирования, которые распределены между разными членами семьи или вообще находятся в разных странах. Закрытый фонд — универсальный инструмент, в нем можно объединить разнородные активы, понять принципы управления, учесть механизмы защиты от внешних и внутренних рисков. Все это при полном соблюдении конфиденциальности. Поэтому мы относимся к ЗПИФ как к своеобразному центру финансовой стабильности, который позволяет пережить любой кризис и обеспечить спокойствие — клиенту и его семье.

Философия семейного благополучия

По вашим наблюдениям, насколько зрелыми оказываются наследники с точки зрения готовности к управлению активами? Есть ли разрыв в ожиданиях между поколениями?

М.Б.: Для осознанной, продуманной преемственности важна «зрелость» обеих сторон. Одна сторона, глава семьи должен быть готов передавать и делегировать. И преемник — в зависимости опять же от того, как его воспитывали, готовили к трансферу, от образования и интересов, должен быть неравнодушен к бизнесу родителей и готов брать на себя ответственность. Сегодня скорость развития технологий, кажущаяся доступность и легкость бизнес-идей имеют существенное влияние на многих наследников. Им проще представить себя в хайтек решениях и венчурных проектах, чем в, скажем, промышленных или девелоперских структурах. Но, конечно, есть и обратные примеры.  

Помимо социального и технологического аспекта, какие еще триггеры влияют на решения состоятельных клиентов о передаче наследования?

М.Б.: Безусловно, текущие геополитический и макроэкономический контекст влияют на решения, которые принимает бизнес. Российские собственники всё чаще задают себе вопрос: где находятся мои активы, насколько они защищены, в какой валюте будет жить мой капитал через 10 лет, и самое главное — смогут ли мои дети распоряжаться этим имуществом без юридических лабиринтов. Это напрямую влияет на популярность таких инструментов как ЗПИФы, семейные и личные фонды в российском правовом поле. В них видят не только способ сохранить капитал, но и снизить уязвимость перед внешними изменениями – будь то санкции, налоговое давление или ограничения на движение капитала. 

Что, на ваш взгляд, станет главным вызовом для семейного капитала в ближайшие 10–15 лет?

М.Б.: Мы часто говорим про наследование как про юридическую процедуру. Но в действительности это всегда история про традиции семьи, про ответственный подход к близким и своему делу. В силу естественных причин в ближайшие 10-15 лет мы столкнемся с масштабным переходом власти и капитала от поколения основателей к тем, кто не участвовал в создании этого капитала. Это потребует не просто передачи активов, а передачи смысла: через структуры, правила, вовлечение. В этом плане от управляющей компании потребуется не просто управлять активами в рамках ЗПИФ или личных фондов, но быть архитектором доверия. Доверия, на котором можно выстроить благополучие поколений.