Музеи и коллекционеры: марьяж через искусство

Частные коллекции показывают редко: как правило, они скрыты от посторонних глаз и доступны лишь узкому кругу приближенных владельца. Музеи, напротив, практикуют политику максимальной открытости, и даже раритеты, которые хранятся в запасниках, вполне реально увидеть в экспозиции. Что сближает эти вселенные и по каким законам развиваются их взаимоотношения? Издание «Ведомости Северо-Запад. Стиль жизни» заглянуло в закулисье двух миров ценителей искусства.

Принцип взаимного уважения

Истории формирования коллекций крупнейших мировых музеев чаще всего уходят своими корнями в собрания знатных или состоятельных частных собирателей. Но не только это обстоятельство является связующим звеном между сотрудниками музеев и коллекционерами. Главное – их питает общая страсть к произведениям искусства и их изучению. И те и другие одинаково трепетно относятся к артефактам, осознавая их ценность для будущих поколений.

Конечно, иногда, как рассказывают музейные профи, антиквары самонадеянно берутся за реставрацию ценных предметов, не обращаясь за советом к профессионалам, что приводит к печальным последствиям, однако в современном мире таких случаев все меньше.

Наталья Гусева, хранитель фонда русской мебели Государственного Эрмитажа, вспоминает «девятый вал» антиквариата, который проходил через российские антикварные салоны в 1980-е гг., и музеи мало что могли из этого вообще увидеть. «Но в 1990-е гг. у нас начал формироваться рынок, а когда коллекционеры начали покупать русские вещи за границей, то стало просто замечательно. Сейчас у многих коллекционеров появляется база данных, они прекрасно и качественно фотографируют свои экспонаты (а это, поверьте, очень сложный и дорогой процесс), и когда я прошу прислать мне какую-то фотографию мебели, то ее присылают».

Ни один музей не может позволить себе приобрести все, о чем мечтают его кураторы, как бы им этого ни хотелось: во-первых, это дорого, во-вторых, экспонаты нужно где-то хранить, а место в запасниках, даже самых просторных, ограничено. Поэтому музейному сотруднику для исследовательских целей часто достаточно получить качественную фотографию ценного предмета.

«Суть в том, что для нас важно сохранить этот экспонат: пусть музей не может им владеть, но мы видим его на фотографии. А если фотографии хорошо сделаны, да еще и с несколькими деталями, то это уже большой вклад в музейное дело: на эту публикацию можно будет опираться в дальнейшем, проводя какие-то аналоги», – отмечает Гусева.

Музейные сотрудники искренне уважают коллекционеров, которые ответственно относятся к тому, чем владеют. И это уважение взаимное: коллекционеры высоко ценят экспертность искусствоведов, их глубокое знание предмета и действительно часто обращаются к ним за советом и помощью.

Сообщающиеся сосуды

«Если говорить о декоративно-прикладном искусстве, в частности мебели, то для меня собирательство – это то, с чем я живу и в чем живу», – улыбается коллекционер Михаил Суслов, вице-президент Международной конфедерации антикваров и арт-дилеров, основатель нескольких галерей в Москве и Петербурге.

Он считает, что вещи, созданные в XVIII и XIX в., имеют право на долгую жизнь и место в современном мире, а это значит, что без качественной реставрации не обойтись. Например, в галерее «Трианон» на базе некоммерческого проекта «Золотой век русской мебели: 1760–1880-е гг.» экспонируются предметы из двух коллекций – Михаила Суслова и генерального директора ООО «Сибур» Михаила Карисалова. И это десятки отреставрированных шедевров из дворцовых интерьеров: туалетный столик императрицы Екатерины II, мемориальный комод Демидовых с вензелем Екатерины II и пр.

Существование комода Демидовых долгое время оставалось легендой: никто не знал, где он находится и сохранился ли вообще. Но в 2021 г. артефакт появился на парижском аукционе, был куплен и привезен в Петербург, что позволило восстановить парный комод, находящийся в собрании Государственного Эрмитажа.

«Этот комод я 40 лет ждала! Впервые за границей на аукционе он появился в 1979 г. – и всё, дальше его следы исчезли. Между тем я знала, что это пара к нашему комоду, и когда его наконец-то привезли в Россию, в Петербург, мы смогли на его основе воссоздать наш комод. Коллекционер, который выкупил демидовский комод, помог нам с реставрацией», – волнуясь, рассказывает Наталья Гусева. Может ли взаимная поддержка между музеями и коллекционерами быть сильнее?

Еще одним особенно ценным экспонатом галереи «Трианон» является огромная старинная люстра. «Это потрясающее произведение искусства! Дело в том, что в России существует проблема осветительной арматуры: по статистике, у 60–80% люстр, даже в музеях, либо стекло разбито, либо хрусталь уже не родной, либо что-то еще с ними произошло. А эта 15 лет назад восстановлена полностью и находится в рабочем состоянии!» – говорит Михаил Суслов.

Восстановил люстру выдающийся, по оценкам антиквара, специалист – лауреат Государственной премии, сотрудник Государственного Эрмитажа Валентин Алексеевич Молотков, которому в мае исполнилось 90 лет. Процесс реставрации занял в общей сложности 2,5 года.

Когда не хватает коллекционеров

Впрочем, некоторая конкуренция между музеями и частными коллекционерами все же существует. «Конкуренция есть, и это очень хорошо. В разные периоды времени она нарастала или снижалась, хотя, думаю, до XIX в. такого понятия, как музей, особо не существовало. По сути, это были частные коллекции, как правило, монархические, которые в значительной степени сформировались под влиянием того, кто и занимался этим собирательством. Дистанция возникла потом в связи с либерализацией общества», – замечает Захар Смушкин, коллекционер, председатель совета директоров и совладелец АО «Группа «Илим».

В России коллекционирование возникло позже, чем в Европе, только в XVIII в., и в первую очередь касалось предметов декоративного искусства, которыми украшали быт и которые считались статусными. Потом появились частные картинные галереи. «А вот то, чем я занимаюсь, в XVIII в. вообще никто не собирал», – улыбается профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Алексей Ларионов, ведущий научный сотрудник отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, хранитель коллекции рисунков северных школ XV–XVII вв.

К началу XX в. в России были уже большие частные собрания, некоторые даже переданные из одного поколения в другое; появились и публичные музеи, которые преподносились в дар городу. «Революция национализировала все художественные ценности, но даже большевики на пике своих преобразовательных усилий по строительству нового мира не смогли истребить частное коллекционерство. Многое было конфисковано, распродано, выброшено на внешний рынок либо сосредоточено в музеях, но частные коллекции тем не менее существовали всегда», – отмечает Алексей Ларионов.

Он подчеркивает важность частного коллекционирования для развития музейного дела: «Когда в 90-е гг. XX в. всё заново закрутилось и частная собственность вернулась, всё пошло ровно так же, как было в XVIII в. Сначала люди стали покупать мебель, а также предметы, способные создать представительный интерьер. Русское изобразительное искусство тоже нашло своих поклонников. Коллекций западноевропейской живописи уже гораздо меньше, но и они появились. А вот мое поле как самое утонченное по-прежнему пусто: рисунки северных школ XV–XVII вв. так до сих пор никто и не коллекционирует. И в том материале, где я работаю, нам очень не хватает коллекционеров!» – говорит Ларионов.

Общее дело

Сегодня коллекционируют многое: старинную мебель и другие предметы быта, живопись, в том числе современную, а также скульптуру, керамику и т. д.

«У нас есть музеи и коллекционеры, и есть частные галереи. И частная галерея является неотъемлемой частью связи между музеем и коллекционером», – считает Кристина Сасонко, основатель и директор фонда нового искусствознания, сооснователь Arts Square Gallery и культурного центра «Березка».

Музей, объясняет она, дает возможность увидеть произведения искусства всем желающим. Коллекционеры получают возможность развивать свой вкус благодаря музеям и пополнять свои собрания благодаря галереям.

«Далее возникает обратная связь между музеем и коллекционером, музеем и галереей. Музейщики нередко посещают частные галереи для того, чтобы посмотреть, что еще есть в наличии, и приобрести артефакты для музейных собраний или организовать их участие во временных выставках», – говорит Сасонко.

Несмотря на разницу в возможностях и ресурсах, всех участников этого увлекательного, интригующего и захватывающего процесса объединяет общее дело – они бережно, тщательно и ответственно сохраняют для потомков памятники истории и культуры.

По материалам закрытой дискуссии «Музей и коллекционер: партнеры или соперники?», организованной Европейским университетом в Санкт-Петербурге в галерее «Трианон» на базе некоммерческого проекта «Золотой век русской мебели: 1760–1880-е гг.»